Элли и Лис
Sorry You're Not a Winner
Название: Порченая кровь. Часть 2: Другая судьба
Автор: shouna
Бета: все еще ищется
Размер: мини, 1500 слов.
Персонажи: Локи, Хель, Фенрир, Эйр, немножко Одина и Модгуд.
Категория: гет
Жанр: с определением этого проблемы
Рейтинг: ...и тут тоже.
Примечание: Еще одна каша из скандинавской мифологии и марвеловселенских актеров. Все необходимые сведения можно почерпнуть в википедии, но напоминаю, что Локи по канону "рыжий, красивый, невысокий", и что трое детей всадников Апокалипсиса - волк Фенрир, владычица мертвых Хель и мировой змей Ермунгард - у него от великанши. Старшинство детей изменено. Эйр - богиня-целительница, врачевавшая богов от ран. Модгуд - великанша, вместе со своим псом Гармом охраняющая мост в мир мертвых.
Часть вторая - возвращение в Асгард и судьба Хель. Часть первая тут - Порченая кровь. Часть 1: Железный Лес

Маленькой Хель нравится Асгард, как нравится все новое и светлое. Ей непривычен солнечный свет, льющийся с небес даром, и тепло, которым дышит местная земля. Ей непривычно видеть так много людей: кажется, что встречать их вышел весь Асгард, целиком, на деле же – лишь малая часть. Когда отец привел их с Фенриром к дверям общинного зала, она увидела сразу столько новых лиц, что закружилась голова. От людей, стоявших на ступенях, почему-то веяло страхом, девочка чувствовала его металлический – как крови – привкус на языке.
Они останавливаются, не доходя с десяток шагов до встречающих, и из толпы выходит Один – сутулый, будто несущий на себе тяжелый груз усталости.
- Зачем ты вернулся? – спрашивает он, и его единственный глаз впивается в лицо Локи, чтобы найти там ответ на свой вопрос.
- Я вернулся домой, - отвечает повелитель огня, выделяя последнее слово, - так какая разница, зачем? Или меня уже успели изгнать? – и при последних словах лицо его искажает неприятная ухмылка. Хель чувствует, как отец чуть сильнее сжимает ее руку и вдруг понимает, что он тоже боится. Страх его приятен, он мурашками пробегает по коже и заставляет сердце биться чаще.
- Я прикажу подготовить твои покои, - отвечает Один, чуть помедлив, - кто с тобой?
- Мои дети, - отвечает Локи, и Хель чувствует, как все взгляды обращаются на нее и ее брата. И как страх вокруг почему-то густеет.
- Тебе нужна кормилица? – спрашивает Фригг, указывая на сверток в руках Локи.
- Мне нужна Эйр.
- Я провожу тебя, - говорит хозяйка Асгарда и выступает из толпы вперед.
Хель она кажется самой сильной среди этих людей: свой страх она успешно держит в узде, в отличие от всех остальных. Ее светлые, оттенка меда волосы собраны в толстую косу, перехваченную полоской кожи – и никаких украшений, за исключением серебряного амулета на толстой цепочке. Хель думает, что она ей скорее нравится, чем нет.

Эйр почти никогда не принимала участия в советах, по каким бы важным вопросам они не собирались. «Мое дело – лечить», - говорит она непреклонно, словно эта обязанность лишает ее права голоса. На самом деле, она просто не видит смысла в этих собраниях с тех пор, как поняла – что бы в итоге не решили, количество раненых у нее не уменьшится. И ей все равно придется латать идиотов, которые лезут в самое пекло, только чтобы доказать свою храбрость или завладеть очередным не слишком нужным сокровищем. А убеждать, что можно обойтись меньшими жертвами – только голос срывать. Поэтому Эйр больше не ходит на советы, а младшее поколение уверено, что она самая спокойная и уравновешенная из асгардцев. И она не спешит в этом никого разубеждать.
Фригг, конечно, помнит ее пламенные речи и помнит, как однажды она пришла к ней в покои в слезах, которые быстро переросли в ярость – когда она не смогла спасти Видда. Смерть любого из асов была для нее больше, чем просто поводом для скорби – она, как целительница, чувствовала гибель сородичей по-другому. Каждый из них был для нее любимым ребенком, каждого она могла утешить, и каждый оставался шрамом на ее сердце, уходя в царство мертвых.
Когда Локи с детьми приходит к ней, она вышивает у окна: белые птицы летят по синей глади неба, рассветное солнце встает из-за серого моря. Золотые колокольчики в волосах целительницы тихо позвякивают в такт движениям головы. Она замечает пришедших издалека и ждет, гадая, что на этот раз ей принесет визит сородичей.
Но она совсем не ожидает, что Локи приведет к ней не кого-нибудь, а своих детей.
- Оставь нас, пожалуйста, - тихо просит Обманщик жену Одина, когда они подходят к двери, ведущей в сад Эйр. Фригг смотрит на Локи, поджимает губы, о чем-то раздумывая, но все же кивает и остается у входа.

Локи выходит скоро – хозяйка Асгарда успела запастись терпением на гораздо больший срок. Он ничего не говорит и не отвечает на расспросы богини, но на полпути от уединенного жилища Эйр просит Фригг отвести детей в его покои, обещая скоро вернуться, и уходит со свертком на руках в сторону океана.
Когда он возвращается, руки его пусты.

Маленькой Хель нравится в доме отца – здесь всегда тепло и просторно, и можно спрятаться ото всех, или играть с Фенриром во дворе, отгороженном от остального Асгарда высокой преградой. Ей нравится солнце, лучи которого так и не смогли позолотить ее бледную кожу; нравится небо, которого так много, что можно часами лежать на спине и смотреть, смотреть, смотреть – на облака днем и далекие звезды ночью. Ей нравится все – но день ото дня ей все хуже и хуже.
Первым тревогу бьет Фенрир: он притаскивает к отцу девочку на закорках, после того, как она теряет сознание во дворе. Локи смотрит на ее почти белое лицо, на котором глаза кажутся бездонными черными провалами, смотрит на руки, истончившиеся до прозрачности, на волосы, черной кляксой разметавшие по постели вокруг головы, и не знает, что делать. Он укутывает Хель, варит вонючие отвары, рецепты которых остались от матери, и поит ими дочь, пока та лежит, бездумно глядя в потолок. Но день сменяется днем, а ей не становится лучше – она постепенно погружается в бред, вязким облаком кружащийся вокруг головы и вспыхивающий неясными образами. Фенрир не отходит от сестры надолго, даже по ночам охраняя её в виде волчонка – хотя не решался перекидываться с момента прихода в Асгард. Локи мечется по дому, распугивая призрачных слуг и не зная, что делать.
На рассвете третьего дня, когда Хель покрывается липкой испариной, он хватает дочь на руки и бежит к Эйр. За ним серой тенью мчится Фенрир.
Богиня ждет его у входа в свой дом: утренние птицы уже донесли ей о госте.
- Я ничем не могу помочь твоим детям, - говорит она, и колокольчики в ее волосах гневно звенят, - разве ты не понял?
- Они всего лишь дети, они – не я, Эйр! – кричит Локи, - что тебе отдать, чтобы ты вылечила ее?
- Я НЕ МОГУ им помочь! – кричит в ответ целительница, - Или ты стал настолько глуп, что не понимаешь? Моих сил на это не хватит, как бы я не хотела. Ступай к Одину, - и она уходит в дом, захлопывая за собой дверь.
Локи, спешащий по направлению ко дворцу, конечно не может видеть, как Эйр обессиленно приваливается к другой стороне двери: Хель уже не жилец, и она видит это. Знание болью отдается в сердце.

Один встречает их, сидя на троне. Локи, запыхавшийся, с совсем не по-божественному мокрыми от пота волосами кладет Хель к его ногам и сам встает на одно колено. Глядя в пол рядом с бледной рукой дочери, он произносит только одно слово:
- Помоги.
Один склоняется над девочкой, проводит над ней руками и качает головой:
- Ты пришел слишком поздно.
Лофт поднимает на Всеотца безумные глаза, и кажется, что он перестал не то слышать, не то понимать: что? О чем говорит этот старик? Что такое «слишком поздно»? Один вместо пояснений и повторов поднимает длинные юбки Хель, закатывает их до колена и показывает Локи ее ноги: синие, с проклевывающимися язвами и фиолетово-желтыми шишками, грозящими прорваться гноем. Еще вчера их не было, Локи знает, и теперь все, что ему остается – проклинать себя за медлительность, за свою гордость, не позволившую ему отправиться к Эйр еще раз после первого отказа.
Он снова берет девочку на руки, собираясь отнести в свой дом, когда двери распахиваются, и на пороге появляется великанша. Ей приходится пригибаться, чтобы пройти в дверь. Кожа ее отдает синим, а на шее висит ожерелье из птичьих перьев, и, кажется, лапок: они цепляются за темно-синюю ткань платья и сухо постукивают друг об друга при ходьбе.
- Мертвая девочка, что никак не может умереть – здесь? – произносит она неожиданно красивым, низким голосом.
Локи сначала не понимает, о чем говорит великанша, а потом переводит взгляд на Хель, лежащую у него на руках. Но пришедшая уже и сама заметила ее.
- Я пришла за ней. Гарм… сказал мне.
Локи вспоминает Гарма, собаку, которой его пугали еще в детстве – четырехглазое чудище, охраняющее мост в Царство Мертвых, - и ежится от холода, прокатившегося по позвоночнику.
- Здравствуй, Модгуд, - говорит из-за его спины Один. Великанша слегка склоняет голову:
- Здравствуй, Одноглазый, - и делает еще несколько шагов вперед, протягивая руки к Локи.
- Но она же еще не умерла! – почему-то сипло произносит Лофт, зная, что если отпустит дочь сейчас – уже никогда ее не увидит, потому что даже ему никогда не удавалось проникнуть Мир Мертвых, где за порядком следила Модгуд.
- Она и не умрет, - качает головой великанша, - ей предназначена другая участь. Отдай девочку мне, это лучшее, что ты можешь для нее сделать.
Повелитель Огня оборачивается к Одину, но тот лишь пожимает плечами, предоставляя ему самому принимать решение.
И когда он вновь смотрит на Модгуд – она уже стоит рядом, настойчиво протягивает к нему руки, забирает ребенка, и нет никаких сил сопротивляться, потому что надежда – а вдруг, вдруг это лучше, чем смерть? – бьется в грудную клетку изнутри вместо сердца.
- Я смогу ее увидеть? – хрипло спрашивает повелитель обмана, боясь услышать ответ.
- Сможешь, - кивает великанша, разворачиваясь к двери, и бросает через плечо, - приходи через несколько дней.
Фенрир, до этого бывший незаметной тенью у ног отца, следует за великаншей до порога, тревожно заглядывает ей в лицо, нерешительно хватает зубами за платье – но сразу же отпускает, и Модгуд не обращает на него внимания.
Когда двери закрываются, он садится и тоскливо, протяжно воет.

@темы: avengers, txt, да у вас же фандомчанка!, фанфики